Previous Entry Поделиться Next Entry
СЛЕДУЕТ ЛИ ОТКАЗАТЬСЯ ОТ КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ГИПОТЕЗЫ?
chju
Оригинал взят у analitik_tomsk в СЛЕДУЕТ ЛИ ОТКАЗАТЬСЯ ОТ КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ГИПОТЕЗЫ?
...

Ален Бадью



СЛЕДУЕТ ЛИ ОТКАЗАТЬСЯ ОТ КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ГИПОТЕЗЫ?


Я хотел бы поместить российский конечный эпизод «Горбачев-Ельцин-Путин » в более широкий контекст. Представить вам что-то вроде гегелевской фрески мировой истории последнего времени.
Под историей последнего времени я имею в виду, в отличие от российской академической философии и политологии (а есть ли они у вас?), как я уже это отметил, не триаду «Горбачев-Ельцин-Путин», а становление политики освобождения — рабочего и народного — за последние сто шестьдесят–сто семьдесят лет
от «Маркса-Ленина - …».

     Со времен Французской революции и ее отголосков, прокатившихся по всему миру, со времен самых радикальных ее теоретических построений, утверждавших идеи Равенства — с робеспьеровских декретов о прожиточном максимуме и идей Бабёфа, — нам известно (когда я говорю «мы», имеется в виду абстрактное человечество, а знание, о котором говорится, доступно на всечеловеческих путях освобождения), что коммунизм является верной гипотезой.

По правде говоря, другой просто нет, во всяком случае, я такой не знаю.

Кто отказывается от этой гипотезы, немедленно подчиняет себя рыночной экономике, парламентской демократии (формы правления, приспособленной для капитализма) и неизбежной «естественности» самого чудовищного неравенства.

     Но что такое — «коммунизм»?
Как показывает Маркс в «Рукописях 1844 г.», коммунизм — это идея, касающаяся судьбы рода человеческого.
Этот смысл слова «коммунизм» необходимо жестко отличать от абсолютно устаревшего на сегодня смысла прилагательного «коммунистический», который, в частности, фигурирует в таких выражениях, как «коммунистическая партия» или «коммунистический мир».
Не говоря уже о таком выражении, как «коммунистическое государство», которое является банальной матершиной в смысле «блядства»: отнюдь не случайно вместо него стали использовать более осторожную и более расплывчатую формулировку «социалистическое государство».
В родовом смысле прилагательное «коммунистический» означает, как это видно по каноническому тексту «Манифеста коммунистической партии», прежде всего то, что, основополагающее подчинение рабочих господствующему классу, то есть такая логика классов, - может быть преодолена.
Это негативное определение, согласно которому механизм, действующий в Истории со времен Античности, не является незаменимым.
Из чего следует, что олигархическая власть, сосредоточенная в могуществе государств, словом, в руках тех, кто располагает богатствами и организует их циркуляцию, не является неотвратимой.
Коммунистическая гипотеза заключается в том, что осуществима другая форма коллективной организации, которая может упразднить неравенство в распределении богатств и даже в разделении труда: на уровне банального мышления каждый способен быть «многопрофильным работником», в частности, чередовать ручной и умственный труд, что, впрочем, и так происходит в чередовании городской и загородной жизни. Исчезнет частное присвоение чудовищных богатств и их передача по наследству. Существование милитаристского, полицейского, построенного на принципе принуждения государственного аппарата перестанет казаться самоочевидностью.
После краткого периода «диктатуры пролетариата», призванной разрушить остатки старого мира, наступит, говорит нам Маркс, который считает это положение своим главным вкладом в философию истории, длительный период исторической реорганизации на базе «свободных ассоциаций» производителей и созидателей, в ходе которого «отомрет» государство.
Слово «коммунизм» обозначает эту совокупность весьма общих умственных построений.

Эта совокупность представляет собой горизонт любого начинания, сколь ограниченным бы оно ни было во времени и пространстве, в котором человек, порывая со строем установленных мнений (то есть необходимостью неравенства и государственных инструментов его защиты), вносит свой вклад в политику освобождения.
В общем, если говорить в манере Канта, речь идет об Идее, функция которой является регулятивной, а не программной.
Абсурдно называть коммунистические принципы (как я их определил) утопией, как это часто происходит.
Они представляют собой интеллектуальные схемы, которые все время актуализируются
, (как актуализуется для всех вас метафизика Мамы и Отца, прерванная вашим с ними частным конфликтом проходящего времени), всякий раз по-разному, и служат для того, чтобы проводить демаркационные линии между различными типами политики.
В общем и целом, если мы возьмем определенный исторический эпизод, то он, либо совместим с этими принципами, и тогда можно говорить, что он имеет освободительный характер, либо их отвергает, стало быть, является реакционным.
«Коммунизм» в этом смысле — нечто вроде эвристической гипотезы, которая часто используется в дискуссиях, при этом само слово «коммунизм» может и не упоминаться.
«Всякий антикоммунист — сволочь», — говорил Сартр, и это, -  Правда, поскольку всякий политический эпизод, если судить его по его принципам или отсутствию оных, который формально противоречит коммунистической гипотезе в ее родовом смысле, противоречит самой идее освобождения человечества и, стало быть, собственно человеческой судьбе.
Кто не освещает становление человечества светом коммунистической гипотезы (какие бы слова при этом ни употреблялись, ибо слова мало что значат), сводит коллективное становление к животности.
Как известно, современное, то есть капиталистическое, имя этой животности — «конкуренция».
То есть беспросветная война интересов.


     В виде чистой Идеи равенства коммунистическая гипотеза присутствует в человеческой практике с момента зарождения государства.
Едва массы начинают противиться государственному принуждению, сразу обнаруживаются рудименты или фрагменты коммунистической гипотезы. «Коммунистические инварианты».
Народные восстания, например, восстание рабов под руководством Спартака или немецких крестьян под предводительством Томаса Мюнцера, являются примерами практического существования коммунистических инвариантов в прошлом, до Маркса.

(Ваш сегодняшний Русский марш есть проявление такого «коммунистического инварианта» после Ленина, хотя он и проходил в националистическом обличии).

Вместе с тем в той форме, которую ей придают мыслители и деятели Французской революции, коммунистическая гипотеза закладывает основы нового времени, модерна, если угодно.
В ходе Революции низвергаются умственные, ментальные структуры Старого режима, тем не менее, сама гипотеза не согласуется с «демократическими» формами, превращенными буржуазией в орудие завоевание власти.
Это крайне важный момент: с самого начала коммунистическая гипотеза не совпадает с гипотезой демократической, каковая выльется в современный парламентаризм.
Она подчиняется другого рода истории, другим событиям.
То, что в свете коммунистической гипотезы предстает важным и значительным, инородно тому, что отбирается буржуазно-демократической историографией.
Вот почему Маркс, закладывая материалистические основы первого реального эпизода современной политики освобождения, обращается, с одной стороны, к слову «коммунизм», а с другой стороны, решительно отходит от всякого демократического «политицизма», утверждая, на примере Парижской коммуны, что буржуазное государство должно быть разрушено, сколь бы демократическим оно ни было.

     Итак, я вам предлагаю самим рассудить, что важно, а что не важно, оценить эти пункты, все последствия которых ложатся на вас, в свете коммунистической гипотезы. Повторяю, сама по себе гипотеза хороша, принципам ее можно и должно следовать, каковы ни были их пертурбации в различных исторических контекстах.

     В одной из бесед Сартр заявил примерно следующее: «Если коммунистическая гипотеза не верна, если она неосуществима, значит род человеческий ничем не лучше семейства муравьев или термитов».
Что он хотел сказать?
А то, что, если конкуренция, «свободный рынок», домогательство маленьких радостей и стены, что защищают вас от желания слабых, являются альфой и омегой всякого существования — коллективного или частного, — то зверье человеческое гроша ломанного не стоит.
Именно к «грошу ломанному» хотят свести существование подавляющего большинства живущих на земле людей наши и ваши барсучки — Обама, растерянно перебирающий в руках орудия агрессивного консерватизма и обломки демократических инструментов, душка Кэмерон, уставившийся в английскую финансовую пустоту, мент Саркози, помешавшийся на  лозунге «труд, семья, отечество», ваш Путин, играющий роль просвещенного милиционЭра.
А левые и того хуже, у них и гроша за душой нет: в ответ на голое насилие они зовут к долготерпению, какому-то милосердию.
Смертельный враг торжествует, празднуют победу гламурные папенькины сынки и дочки, всякие сверхчеловеки от сверхдоходов, взлетевший ввысь герой планетарных биржевых махинаций, а левые славословят тех же самых актеров, приправляя свои песни «социальной вежливостью», подливая орехового маслица в механизмы угнетения, раздавая обездоленным по крошечке благословленного хлеба: ни дать ни взять «сверхчеловеки» Ницше, точнее сказать, «распоследние хуи».

Раз и навсегда покончить с Революцией значит согласиться, что у нас нет иного выбора кроме наследственного нигилизма финансов и социального благочестия.
Тогда следует признать не только то, что коммунизм кончился вместе с Советским союзом, что коммунистические партии потерпели полный разгром, — тогда придется отказаться от гипотезы, что новая Революция будет политическим начинанием, участники которого точно осознали крах государственного «коммунизма».
Что новая Революция откроет новую страницу в истории настоящей коммунистической гипотезы, той, что все держит на расстоянии от государства.
Разумеется, мы не знаем, куда нас кривая выведет, но точно знаем одно: мы возвратим коммунистическую гипотезу к жизни.
То, что именуется именем Обама-Кэмерон-Саркози-Путин, заставляет нас отказаться от самой мысли о подобном возрождении.
Если человеческое общество не более, чем коллекция индивидуумов, преследующих свои собственные интересы, если реальность действительно такова, то ясно, что интеллект может и должен бросить человеческое зверье на произвол его грустной судьбы.
Но мы не позволим, чтобы торжествующие барсучки диктовали нам смысл существования и задачи интеллекта.
Ибо то, чему мы все свидетели, никоим образом не заставит нас отказаться от коммунистической гипотезы, напротив, мы обязаны внимательно рассмотреть настоящий период ее истории…

Продолжение следует.

?

Log in

No account? Create an account